Имеется несколько вариантов формирования стыда:

- Формирование с помощью пристыживания («тебе не стыдно?», означающее «Ты не такой, каким именно мы хотим тебя видеть!»). Такой механизм обычно включает в себя полярности с включением социально одобряемых или неодобряемых характеристик (трактовок поведения). Трусливый -vs- смелый, тупой -vs- умный, лузер -vs- успешный и т.п. Речь идет о неком нормативном идеале, отличающемся в разных культурах и обществах. В переживании стыда есть отвержение себя под влиянием среды или/и интроекта. В этом случае стыд локален и затрагивает только те ситуации, в которых человек не проявляется ожидаемым для родительской фигуры или общества (а интроективно и для самого себя) образом. Чем больше таких характеристик входит в «интроективно-идеальное Я», тем менее локализован стыд в функции личности. Одним из частых вариантов локального стыда является противоречие между потребностью во признании окружающих и запретом на привлечение внимания (привлекающий внимание в силу своей потребности чувствует за это стыд). Еще один вариант - это интроецирование стыда родителей (социальное происхождение, национальность, нехватка образования). При этом индивид испытывает стыд даже в том случае, если среда не дает ему таких посланий.

- Формирование реакции стыда посредством отвержения - «Не такой!», нередко представляет собой невербализованное послание авторитетной фигуры (презрительный взгляд, унижающее поведение, отказ в принятии). В этом случае нет дифференциации на адекватные и неадекватные контексту действия, нет никакого стандарта ожиданий и четких правил, на которые можно опираться, характерна именно тотальность несоответствия. Поэтому индивид не может ответить на простой вопрос «Не такой - это не какой»? В этом случае он стыдиться не за что-то конкретное, а за базовую дефектность. Это состояние неполноты идентичности, несформированность образа Я, окрашенное собственной неполноценностью и презрением к себе. Отвергаемая часть себя не локальна, а почти равна себе. Стыд характерен для большинства межличностных ситуаций (любое событие ощущается как жизненный провал, разоблачение, синдром самозванца), и даже ситуаций, в которых индивид находится в одиночестве, ощущая себя видимым другому в своем дефекте. Это постоянный, следящий за индивидом, неодобрительный взгляд другого, который клиенты чувствуют сфокусированным на себе (интроецированное неодобрение-отвержение родительской фигурой). Этот взгляд может проецироваться на партнера по общению или оставаться до какого-то момента не приписываемым определенной фигуре. Так один из стыдящихся клиентов внезапно вспоминает, что любящая его мать постоянно напоминала ему в присутствии своих подруг о его несостоятельности и неудачах. В отличие от вины у стыдящегося человека нет возможности исправить ситуацию с помощью конкретного действия.

- Одним из вариантов формирования стыда является помещение ребенка в ситуацию заведомой неуспешности. Требования к ребенку и ожидания от него превышают его текущие возможности. При этом, затруднена диагностика стыда, поскольку данный дискомфорт не получает своего названия, а также отсутствует конкретный интроект («не какой»?). Эту разновидность стыда можно также отнести к токсическому стыду. Одним из механизмов возникновения такого рода токсического стыда является резкий, неожиданный выход из слияния при недостаточной поддержке среды и самоподдержке. По сути можно рассматривать такой опыт как травматическую сепарацию, резкую потерю связанности со значимыми другими без достаточных ресурсов к автономии. Клиенты нередко вспоминают первичные травмирующие события, приведшие к формированию паттерна токсического стыда, как ситуации «вталкивания», «вброшенности», что характеризует внезапность и насильственность возникновения данного опыта. Например, клиентка со страхом публичных выступлений вспоминает ситуацию, когда родители вытолкнули ее на сцену спеть песню, не поинтересовавшись ее готовностью и желанием. Иногда терапевт может «догадаться» и о более раннем, довербальном опыте резкого выхода из слияния, опираясь на собственные фантазии и ощущения. Например, терапевт может «увидеть» за неясными жалобами взрослого клиента плачущего 7-9 месячного ребенка, к которому не подходит мать. Эта фантазия может стать основой для терапевтической интервенции по работе с довербальным травматическим опытом (баюканье, колыбельная).

Индивид, оказавшийся в ситуации резкого выхода из слияния, сталкивается (возможно, субъективно) либо с одиночеством и заброшенностью - в окружающем поле перестают существовать другие люди, либо остается в контакте с определенным образом другого (и соответственно, себя). Однако с этим образом невозможно установить связанность, так как эта фигура транслирует презрение, отвращение, осуждение и тому подобное. В любом случае стыд будет чувством, которое возникает в месте этого «разрыва» и потенциально несет в себе две тенденции: желание уйти (спрятаться, провалиться сквозь землю, свернуться и т.п.) и желание восстановить контакт с другим человеком, но ни одна из этих тенденций не может реализоваться полностью.

Для того, чтобы избежать стыда индивид может:

- начать бороться с тем, кто стыдит (ответный удар родительской фигуре), а также начать стыдить другого (проекция своего стыда);

- заняться самоосуждением (как следствие интроецирования мнения или отношения родительской фигуры);

- компенсаторно занять полярную позицию с мнением о собственной исключительности и презрением к остальным;

- стать перфекционистом, чтобы вырваться из стыда с помощью соответствия идеальному Я;

- изолироваться (вариант социофобии).

Однако если стыд только переживается, а не познается, если мы не можем отделить его от себя и сделать предметом рассмотрения его природу, то этот стыд уходит из-под нашей власти, становится неконтролируемым и часто деструктивным.

Стыд как регулятор поведения

Одной из основных функций культуры является регуляция поведения человека и социальных групп. Любой человек отчасти ведет себя в соответствии с нормами, отчасти их нарушает. Регуляторными механизмами социального контроля, «завязанными» на нормах являются страх, вина и стыд. Именно они противодействуют асоциальному поведению. Регуляция поведения с помощью стыда базируется на потребности индивида в принадлежности определенной группе, следствием чего является подчинение индивидуального стандарта групповому.

Страх в этом ряду - это страх отвержения, лишающий человека принадлежности к его социальной группе. Стыд и вина это тоже регуляторы поведения. В целом стыд может зависеть от принадлежности индивида к определенному культурному сообществу, конфессии или семейной традиции, принуждая индивида к определенному поведению.

Иногда принуждение реально отсутствует и инстанцией, заменяющей общественное принуждение, становится сам индивид, которому стыдно действовать иначе, чем принято.

Стыд возникает в ситуации, когда индивиду кажется, что его рассматривают и он беззащитен перед чьим-то одобрением или неодобрением. Наблюдающее око часто проецируется на партнера по контакту. Ощущение стыда - это также ответ на неумелость, слабость и униженность в сравнении с другими людьми. Индивид смотрит на себя глазами других, по Ж-П Сартру это выглядит так - «мне стыдно за себя перед лицом других людей».

Культуры, в которых имеется акцент на стыде, иногда называют культурами стыда. Они характеризуются предписанными ритуалами, сильной оценочной зависимостью (ориентация на группу), первичностью интересов социума, невозможностью искупления греха (в отличие от вины), презрением, как наказанием за отличия (запрет на вариативность), необходимостью действовать из интересов группы. Обычным наказанием в таких культурах является бойкот или отлучение от общества (отвержение).

В культурах вины акцентирована совесть как механизм самооценки своих действий, а также система наказаний (угрызения совести). При этом существует возможность исправить ошибку или искупить грех.

Переживание стыда является неотъемлемой частью травм, включающих в себя межличностную ситуацию. Кроме того, стыд и сам по себе может быть острым, травматическим опытом, способным приводить к развитию посттравматических реакций. Это негативные неконтролируемо возникающие воспоминания (intrusions), флэшбеки, избегающее поведение, возбуждение, диссоциативные симптомы. При этом ранний опыт переживания стыжения имеет характеристики травматического опыта и лежит в основе склонности к переживанию стыда во взрослом возрасте. Более того, этот ранний опыт переживания стыда (то есть переживания угрозы социальному «я») сохраняется в автобиографической памяти как условная эмоциональная реакция, участвующая в формировании представлений ребенка о самом себе.

Стыд - сильное эмоциональное переживание, вызывающее дистресс и имеющее четкие нейрофизиологические корреляты, способно выступать в качестве травматичного автобиографического воспоминания, формирующего идентичность.

Стыд и нарциссизм

Считается, что впервые чувство стыда описано в Библии, когда Адам после грехопадения сказал Богу: «я наг и скрылся» (Быт. 3:10). При этом было утрачено райское слияние и произошло выделение человека из окружающего мира. М. Якоби (2001) полагает, что стыдящий Другой - это Бог, так как стыдно может быть лишь перед тем, кому стыдиться нечего, перед недосягаемым Другим, вызывающим амбивалентные чувства восхищения и зависти. Увидев себя глазами другого, человек впервые смог различить себя как объект и устыдился, обнаружив вместо предполагаемого подобия Богу телесную уязвимость.

Таким образом, стыд обнаружил себя на границе противоположностей, одна из которых отмечена всемогуществом, а другая ничтожностью.

Известно, что для всех видов пограничных нарциссических расстройств, характерны определенные трудности с установлением границ в межличностных отношениях и чрезмерная уязвимость к стыду, а также наличие расщепленности грандиозность-ничтожность.

И грандиозность, и ничтожность это состояния, растворяющие границы. В состоянии нарциссической грандиозности человек переживает состояние всемогущества Я, а в состоянии нарциссической ничтожности переживает свое Я как отсутствующее. Непосредственно в этих состояниях стыд не переживается, он находится между двумя этими состояниями. Последние являются способами избежать проживания стыда. И фантазии величия, и фантазии исчезновения представляют собой одну и ту же фантазию слияния с утратой границ, а стыд свидетельствует о наличии границ, отдельной человеческой сущности.

Угроза стыда состоит в том, что индивид обычно связывает его со своей отрицаемой ничтожной частью, которую он не может принять. В этом случае «сгореть со стыда», «провалиться сквозь землю от стыда» означает стать настолько ничтожным, что исчезнуть. В связи с этим нарциссический пациент с трудом распознает это чувство, поскольку и стыдиться ему тоже стыдно. Нераспознанный стыд питает нарциссическую уязвимость как клиента, так и терапевта, заставляя их стыдиться и стыдить друг друга, приводя к поведенческому отыгрыванию в терапии и жизненном пространстве пациента.

Однако опасность стыда интроективно преувеличена. Он всего лишь возвращает индивида в собственные границы, и это является единственным условием человеческой свободы. Освободившись от фантазий грандиозности, субъект освобождается и от угрозы уничтожения. Узнавая свои желания и достигая или не достигая их удовлетворения, индивид узнает и свои реальные границы и ограничения. Именно принятие ограничений (и собственной человечности) освобождает энергию стыда для контакта.

Формирование стыда в семье

Стыд - это чувство, которое переживает человек в тот момент, когда потеряна связь с другими людьми и поддержка окружения (реально или проективно).

Маленький ребенок демонстрирует переживание стыда в ситуации, когда он видим и справляется с ней, прячась за маму. Позднее ребенок может интроецировать стыд от родительской фигуры, отвергающей его естественные потребности и спонтанность. Одной из частых ситуаций является, например, родительское пристыживание детей за обнаженность, а также стыд в результате насилия, сравнения с другими и нереалистических ожиданий.

Появление токсического стыда связано с несформированностью или недифференцированностью функции личности. Не зная, какой он есть (нет отражения со стороны родительской фигуры - какой именно), ребенок хронически оказывается не соответствующим контексту ситуации (неуместным) и переживает стыд. Испытывать стыд он может и в присутствии родителя, считающего себя идеальным. Такой родитель не предполагает возможность ошибок или неумелости ребенка. Послание родителя, отражающее неидеальность ребенка, может быть и невербальным (мимика презрения или отвращения).

Это родительское поведение, при котором ребенку не хватает принятия, выражающегося в контейнировании его чувств, человеческого присутствии рядом. И тогда ребенок может чувствовать себя хуже других, но не может объяснить (уже во взрослом состоянии у терапевта) в чем именно.

К наиболее частым разновидностям родительского поведения, которые могут вызывать хроническое переживание стыда, относятся:

- отвержение, выражающееся в нежелании иметь дело со столь несовершенным существом, как ребенок;

- постоянное припоминание ситуаций несостоятельности, неудачи;

- унижение в присутствии других людей, пренебрежительное отношение к ребенку;

- явное или скрытое насилие с нарушением границ ребенка (эмоциональных или физических);

- интроецирование родительским стыдом (стыд за происхождение, образ жизни, цвет кожи, собственную ущербность и т.п.);

- сравнение с другими, более успешными детьми, нереалистические ожидания от ребенка и демонстрация разочарования в нем;

- наказание игнорированием и молчанием.

Чаще всего стыд возникает в ситуации, в которой присутствуют три фигуры: он сам, стыдящий и свидетель (другие). Но нередко свидетель отчужден и слит со стыдящим или с самим индивидом. В этом случае стыд плохо распознается, поскольку представляет собой исключительно телесные симптомы (это замирание, застывание, остановка дыхания и другие признаки ретрофлексии). В этот момент индивид изолирован и чувствует себя бессильным изменить ситуацию. Являясь регулятором возбуждения, стыд ограничивает или блокирует самовыражение индивида, буквально лишая его дара речи.

В этом смысле действия терапевта должны быть связаны с реабилитацией возбуждения, которое даст энергию для действия, направленного в сторону актуальной потребности. Для того, чтобы ретрофлексированный стыд развернулся в пространстве контакта, должен появиться присутствующий другой. В его чувствах и находится ресурсная эмоция, способствующая проживанию стыда. Мощным ресурсом в этом плане становится терапевтическая группа, в которой участник может узнать о реальных чувствах других людей, обрести более реалистический взгляд на себя и получить ответ на вопрос «Какой я»?

Здоровый стыд

Здоровый стыд - это эмоция, которая необходима для развития индивидуальности и приспособления в обществе, поскольку регулирует поведение человека. Он способствует самопознанию, повышает чувствительность к оценкам других людей (обратная связь), развивает способность оценивать последствия своих поступков.

Умеренный здоровый стыд позволяет индивиду быть внимательнее в отношениях с миром, регулируя эти отношения и мотивацию достижения.

Как правило, такая разновидность стыда, или не требует специальной терапевтической работы, или такая работа касается помощи в проживании стыда. Терапевтическая работа может быть сфокусирована на принятии своей ошибки или невозможности что-то сделать в том случае, когда человек поступил так, как сам считает для себя чуждым. Если переживание стыда возникает как реакция на неравенство себе, то восстанавливается оно через проживание стыда (признание себя реального) в присутствии значимого другого. В таком случае стыд является сигналом к изменению. Индивид может регулировать свое поведение без потери базовой автономии, т.е. с чувством собственного достоинства. Позиция терапевта, способствующая проживанию стыда - это принятие, доверие, поддержка реальности, легализация, юмор. Кроме того, важно выяснить, какое проявление клиента воспринимается им как стыдное и проверить свою гипотезу. Определить каково поле значений клиента (почему стыдно?), при этом важно исчерпать поле значений. Направить интервенции на реабилитацию естественного желания или побуждения (исчерпать поле значений). Интересоваться, как клиент реагирует на это и что меняется в переживаниях клиента.

Важны и паузы 30-60 секунд в коммуникации с клиентом (автоматический ответ клиента в виде усиления стыда) и последующего теплого эмоционального принятия, а также важность припоминания желаний «за несколько секунд до стыда» в момент обнаружение потребности.

Еще одна из терапевтических задач состоит в помощи клиенту восстановить (иногда сначала в фантазии) возможность быть связанным с другим человеком, который не является стыдящей фигурой, и возможность ассимилировать этот опыт присутствия доброжелательного другого.

Таким образом, может быть создана база для формирования более устойчивой идентичности и автономии. Стратегически это могут быть любые действия терапевта направленные на включение реального другого (себя самого со своими актуальными чувствами) в стыдную для клиента ситуацию (вместо изоляции или негативной проекции на другого). Терапевт может попросить клиента посмотреть на него, пофантазировать о его чувствах, сказать что-то о своих реакциях и т.д. Важно помнить, что это достаточно длительный процесс, порой занимающий большое количество встреч и здесь не стоит торопиться.

* По материалам Ирины Булюбаш и Николая Пугача